Автор Тема: ОРЕЛ, РЕШКА И НЕМНОГО ИСТОРИИ  (Прочитано 5406 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Wi!M

  • Б.Копатель
  • ***
  • Сообщений: 290
  • неграрх
ОРЕЛ, РЕШКА И НЕМНОГО ИСТОРИИ
« : Апрель 28, 2008, 15:06:34 pm »
ОРЕЛ, РЕШКА  И НЕМНОГО ИСТОРИИ

На моей ладони лежит не столь уж древняя монета, всего-навсего XVIII век.
На лицевой стороне отчеканен профиль русской императрицы Елизаветы, а чтобы в этом не оставалось сомнений, по кругу сделана надпись: «Елизавета I Божьей милостью императрица и самодержица Всероссийская». В глаза бросаются три непривычные подробности. Во-первых, порядковый номер при имени. Впрочем, чему тут удивляться? Только в XX веке окончательно выяснится, что русский трон достанется лишь одной-един-ственной Елизавете, а потому нумерация в данном случае была уместна. Во-вторых, надпись сделана по-латыни. С чего бы вдруг? Но еще большая неожиданность подстерегает нас на оборотной стороне. Вместо обычного российского герба — двуглавого орла — изображен     орел     одноглавый.
Чтобы разобраться с загадками этой довольно редкой монеты, проще всего обратить внимание на отчеканенный на реверсе год ее выпуска—1759-й, а затем заглянуть в учебник отечественной истории. В самом разгаре семилетняя война, длившаяся с 1756-го по 1763 год. Это была маленькая репетиция будущих мировых войн. С одной стороны сражались Россия, Австрия, Франция, Испания, Швеция и Саксония, а с другой — Пруссия, Великобритания и Португалия. Ситуация стандартная: решаются в основном взаимные колониальные претензии западных держав, а льется в основном кровь русского солдата.
Развитие событий тоже не блещет оригинальностью. Сначала торжествует прусский король Фридрих II, а дальше дела идут под девизом «Гром победы раздавайся, веселися храбрый Росс». Первую крупную победу русские одержали в августе 1757 года в десятичасовой битве  при    Грос-Егерсдорфе
(ныне Черняховск, ПНР) благодаря кавалерии Петра Александровича Румянцева, тогда еще не фельдмаршала и не Задунайского. В сражении принимал участие молодой подпоручик Архангело-городского полка Андрей Тимофеевич Болотов, будущий писатель и ученый, чей 250-летний юбилей недавно широко отмечался в нашей стране. Ему предстоит сыграть заметную роль в этом нумизматическом   детективе.
В самом начале 1758 года конница генерала П. А. Румянцева совершила марш в Восточную Пруссию и 22 января захватила ее главный город — Кенигсберг. Войска входили в прусскую столицу торжественно. Очевидец этого события А. Т. Болотов так описывает его в своих мемуарах: «Все улицы, окна и кровли домов усеяны были бесчисленным множеством народа. Стечение она-го было превеликое, ибо все жадничали видеть наши войска и самового командира; а как присовокуплялся к тому и звон колоколов во всем городе и играние на всех башнях и колокольнях в трубы и литавры, продолжавшиеся во все , времена шествия, то все сие придавало этому еще более пышности и великолепия».
Русскому командованию были переданы ключи от города, а назавтра началось приведение к присяге его жителей. В их числе принял присягу доцент университета Иммануил Кант. Восточная Пруссия формально вошла в состав Российской империи. И, конечно же, сразу возник вопрос: какие же деньги будут ходить на этой территории.
Удивительным образом семилетняя война, начавшаяся 18 августа 1756 года вторжением короля Фридриха II в Саксонию, выбрала последний летний месяц для всех важнейших событий. Через год после Грос-Егерс-дорфа, 25 августа 1758 года, произошла    кровопролитная
битва при Церндорфе (ныне Сарбинов, ПНР). Русские проявили в этом сражении необыкновенные мужество и стойкость. «Сам король ужаснулся, увидев, с какой непоколебимостью дралась наша пехота, и пруссаки сами в реляциях своих писали, что нас легче побивать, нежели принуждать к бегству и что, простреливая человека насквозь, еще недостаточно к совершенному его низложению». Так писал все тот же Андрей Болотов о битве, в которой был ранен его боевой друг, будущий граф и римский князь, а тогда поручик Григорий Орлов.
Жизнь надолго связала этих столь разнящихся по своим склонностям молодых людей. Буйный и решительный Орлов, скромный и вдумчивый Болотов, не навязывая друг другу свои точки зрения и манеру поведения, получали истинное удовольствие от общения. Начавшуюся в армии дружбу они сохранили в Петербурге, ее не пресек даже 1762 год, когда Орлов активно готовил дворцовый переворот, а Болотов отказался в нем участвовать. Позднее они вместе создавали Вольное экономическое общество, а после смерти князя Болотов долгое время служил управляющим в имении графа Алексея Григорьевича Бобринского, сына Григория Орлова и великой княгини Екатерины Алексеевны (ставшей позднее императрицей    Екатериной   И).
Однако вернемся к теме. Еще через год, опять же в августе, произошла решающая битва семилетней войны под Кунерсдорфом, деревней близ Франкфурта-на-Оде-ре. Русский главнокомандующий П. С. Салтыков, произведенный после этого побоища в фельдмаршалы, признавался: «Ежели мне еще такое же сражение выиграть, то принуждено мне будет одному с посошком в руках несть известие о том в Петербург». В письме к другу детства и кабинет-министру Финк    фон   Финкенштейну король Фридрих II высказывает еще большее отчаяние: «Я несчастлив, что еще жив. Из армии в 48 тысяч человек у меня не остается и 3 тысяч. Когда я говорю все это, все бежит, и у меня уже нет более власти над этими людьми».
Пруссия стояла на грани поражения. Елизавета, получив известие о «преслав-ной» победе, приказала отслужить торжественный молебен и палить в столице из пушек,   М.   В.   Ломоносов  в
торжественной оде воспевал чудо-богатырей, стоящих теперь «с готовыми трубами перед Берлинскими вратами», даже новоиспеченные российские подданные украсили свои дома имперскими эмблемами. Последнее обстоятельство так возмутило Фридриха II, что он после никогда не посещал Кенигсберг и вообще Восточную Пруссию.
А между тем до конца войны было еще далеко, и уместнее была бы в данном случае не торжественная ода, а грустное замечание современного поэта: «Ах, война, не год еще протянет». Однако сюжет нашего маленького исследования подошел к той хронологической черте, когда пора оставить военные баталии и интриги правящих  домов  и  перейти
к финансовым битвам и делам дворов монетных. Дело в том, что в начале 1759 года к генерал-губернатору Кенигсберга барону Н. А. Корфу обратился мастер монетного двора Б. Ф. Цайтман с докладом о пользе чеканки в Восточной Пруссии новой монеты. Она должна была вытеснить находившиеся в обращении монеты немецких княжеств, и в первую очередь Прусского королевства.
Предложение было принято, и вскоре Российское правительство повелело чеканить серебряные монеты среднего и малого достоинства. Согласно этому указу, новые монеты должны были обращаться на одинаковых правах с прежними и иметь более высокое содержание серебра. Чтобы население легче признало новинку, было решено выполнить монеты схожими с прусскими.
Вот как об этом пишет служивший тогда в военной канцелярии города уже поручик Андрей Болотов:  «Уз-
нав, что находился в Кенигсберге прежний монетный двор со всеми его орудиями и мастерами, собрали мы всех нужных к тому мастеров, отыскали монетного мастера, и мне поручено было от губернатора сделать для стемпеля рисунки, которые я и смастерил как умел. На всех сих деньгах изображен был с одной стороны грудной портрет императрицы, а с другой — прусский герб: одноглавый орел с надписью. Губернатор рисунками моими был доволен  и   по  оному    были
вырезаны стемпели и мы стали делать деньги. При сем том случае удалось мне впервые видеть, как делаются на монетных дворах и тиснятся деньги. Я смотрел на все производство сей работы с отменным любопытством, не мог всеми выдуманными к тому орудиями и пособиями довольно налюбоваться».
Штемпели для новых монет по рисункам А. Т. Болотова изготовил резчик Королевского двора Вольф, а ее чеканку организовал мастер Б. Ф. Цайтман. Первоначально, в 1759 году, Ке-нигсбергский          монетный
двор выпустил серебряные монеты в номиналах, соответствующих национальной монетной системе: 18, 6, 3, 2, 1 грош и 1 солид. Последний получил свое имя от золотой византийской монеты, как, кстати, мелкая французская монета су и итальянская сольди.
На лицевой стороне монет достоинством в 18, 6, и 3 гроша находился портрет Елизаветы с круговой латинской надписью, а на оборотной — прусский одноглавый орел, дата выпуска, указание номинала и надпись по-латыни: «Монета королевства Пруссии».
На монетах младшего номинала в 2 и 1 грош на лицевой помещалось указание номинала по-латыни — «2 (или 1 грош) королевства Пруссии» .— и даты чеканки, а на оборотной стороне находились          российский
герб — двуглавый орел и надпись по-латыни: «Серебряная монета».
На лицевой стороне монеты в 1 солид размещался вензель Елизаветы (ЕР — Елизавета Петровна), и на лицевой — надпись по-латыни: «Солид королевства Пруссии» и    дата    выпуска.
Монеты быстро получили признание, хотя дело не обошлось без приключений. Мастер экономических диверсий, Фридрих II через своих агентов стал распродавать в Восточной Пруссии фальшивые русско-прусские низкопробные монеты и в первую очередь — 18 грошей. Однако гравер не точно скопировал надпись на лицевой стороне настоящих   монет  и  вместо
Russ вырезал Russiae. Эту ошибку тут же заметили, проверкой было установлено в подделках пониженное содержание серебра, и их перестали принимать к платежам.
Королевский монетный двор чеканил все эти монеты в 1760 и 1761 годах, однако их не хватало, а потому в начале января 1761 года сенатским указом по Красному монетному двору в Москве было предписано чеканить монеты в 6, 3, 2, 1 грош и солид. Но и здесь не обошлось без казуса: когда монеты были выпущены, оказалось, что в круговой надписи монет достоинством 6 и 3 гроша отсутствуют буквы DG — аббревиатура латинских слов DEI GRA-CIA (Божьей милостью). Вначале, по предыдущему опыту, у торговцев возникало недоверие к этим монетам, которые также отказывались принимать. Однако после тщательной проверки оказалось, что по весу и содержанию серебра они не отличаются от высокопробных серебряных монет Ке-нигсбергского монетного двора, и репутация монет Московского монетного двора на торговом рынке была восстановлена.
Чтобы завершить историю с русско-прусскими монетами, необходимо рассказать еще один эпизод. В начале марта 1761 г. генерал-губернатором Восточной Пруссии был назначен генерал-аншеф Василий Иванович Суворов, сын которого — подполковник Казанского пехотного полка, будущий прославленный полководец, в описываемое, время также успешно сражался при Ку-нередорфе, а затем участвовал в занятии Берлина в составе войск генерала 3. Г. Чернышева.
В. И. Суворов, получив разрешение от императрицы, начал чеканку более крупной серебряной монеты в 1/3 и 1/6 талера. Уже в марте 1761 года их стал выпускать королевский монетный двор, а с мая — Красный  монетный  в  Москве.
Лицевая сторона этих монет не отличалась от трех-грошовой — портрет Елизаветы с круговой надписью ее  титула,   а  на  оборотной
стороне помещался прусский одноглавый орел с латинской надписью — 1/3 (или 1/6) императорского талера курант (что значило: обращающегося внутри страны) и дата чеканки — 1761 г.
После смерти Елизаветы (5 января 1762 г.) по инерции еще отчеканили монеты в 6 и 18 грошей, но скоро эта работа прекратилась,
Российским императором стал Петр III — внук Петра Великого (по матери) и внучатый племянник его бывшего противника — шведского короля Карла XII (по отцу). Голштейн-Готторпский герцог Карл-Петер Ульрих (Петр III) первые четырнадцать  лет     прожил    в   Киле.
Последующие двадцать лет, проведенные в России, не изменили у него сложившегося в юности благоговейного отношения   к   Фридриху  II.
Используя свои хорошие отношения с новым российским императором, прусский король через своих торговых представителей усиленно скупал в России и переплавлял компрометирующую его монету. По этой причине русско-прусские монеты времен Семилетней войны встречаются довольно редко, особенно в хорошем состоянии, так как большинство их уцелело из-за того, что оказались вделанными в различного рода женские украшения,  брелки и т.  п.
1762 год завершил многие сюжеты, затронутые в этой истории, и начал совершенно иные. В начале года капитан А. Т. Болотов перевелся из полка в Петербург, служил адъютантом у Кор-фа, был пожалован Петром III во флигель-адъютанты. Григорий Орлов в июне помог взойти на престол Екатерине II, а в начале августа новая императрица одним из первых указов вернула Восточную Пруссию Фридриху П. В конце этого же месяца Болотов уехал в родную деревню, где и окончил свои дни. На краю Ру-сятинского погоста, в 130 километрах на юг от Москвы, сохранилось надгробие с надписью: «Андрей Тимофеевич Болотов (коллежский асессор) родился 1738 октября 7-го дня (скончался 1833 октября 3-го дня). Житие было 95 лет».
кубышка, где ты?